Но если б я получил лодку! Сайд ибн Габиб – так звали араба – согласился продать мне две лодки, но только… за слоновую кость. Ничто другое он взять не соглашался, как я ни упрашивал.

Увы, у меня не было слоновой кости. По счастью, я узнал, что у другого араба – Магомета ибн Саиба – она есть. Но до его бивака был еще день пути.

Магомет ибн Саиб охотно согласился дать мне нужное количество слоновой кости, но… только в обмен на сукно и обувь. Ни того, ни другого я не имел. Я предлагал ему ружья, порох, кожи, но он решительно отказался. Когда я, раздосадованный, собрался вернуться к себе с пустыми руками, араб сказал мне, что у его соплеменника Магомета ибн Гаариба есть подходящая обувь и сукно, и он согласится поменять их на проволоку. Проволоки у меня было вдосталь.

Я послал за ней своих помощников, а сам отправился к Магомету ибн Гаарибу.

Только через два дня пути вдоль берега озера я достиг цели. Еще через два дня прибыла проволока. И тогда, наконец, состоялась сделка.

Я отдал проволоку Магомету ибн Гаарибу и получил от него одежду и обувь.

На обратном пути я завез все это Магомету ибн Саибу, у которого взял слоновые бивни.

Доставив слоновую кость Сайд ибн Габибу, я, наконец, получил лодки.

Все, слушавшие капитана, весело рассмеялись.

– Подумать только, – проговорил Камерон в заключение своего рассказа, – насколько сложна и неудобна была бы жизнь цивилизованного общества при таком способе оплаты покупок или услуг. Вообразите, крестьянин, например, чтобы поехать в город поездом, должен был бы привезти дорожному агенту… ну хотя бы воз сена…

– А дантист – запломбировать зуб трактирщику за каждую кружку эля, – продолжил кто-то под общий смех.

– Тогда каретнику, чтобы купить продукты к завтраку, пришлось бы сначала обменять свои кареты на двадцать ярдов сукна в Йоркшире, на тысячу фунтов каменного угля в Уэлсе и на железо в Бирмингаме, привезти все это в столицу…